Мурат Ауэзов

Накануне в дискуссионном клубе "Айт-парк" прошла встреча с культурологом, китаеведом, президентом "Фонда имени М.Ауэзова" Муратом Ауэзовым. Известный общественный деятель в разговоре с журналистами и модератором клуба Нурланом Еримбетовым выразил свою позицию по актуальным вопросам культурного и духовного развития. – Мурат Мухтарович, "Путь Абая" – это энциклопедия жизни казахов века назад. Что сегодня может стать такой энциклопедией? Как сегодняшнюю эпоху назвать? – "Путь Абая" – из разряда великих ценностей, которые существуют автономно. Сатпаев назвал книгу "энциклопедией жизни казахов", и это величайшее художественное произведение. Тот рухнувший мир кочевья надо было удержать в сознании, памяти. Произошли голод 30-х годов, мир конно-кочевой цивилизации рухнул, и необходимо было увековечить историю для будущих поколений. Для того, чтобы это сделать, нужно высочайшее пламя души. Эту задачу в поэзии осуществил Ильяс Жансугуров, написав потрясающую поэму "Кулагер". А в прозе это сделал Мухтар Ауэзов, создав роман-эпопею… Что происходит сейчас? Конечно, придут новые люди, которые опишут эту эпоху. Сейчас уже появляется немало интересных людей, которые чувствуют время на молекулярном, атомарном уровне. Но, видимо, нужны очень серьезные исторические императивы, ведь художник должен вдохновиться очень высокой целью. Наверняка, по улицам этого города бродит молодой человек, который создаст гениальную вещь об этой эпохе. – Вы – человек неравнодушный ко всему, что происходит в духовной сфере. У нас есть программа ФИИР – форсированное индустриально- инновационное развитие. Но нет форсированного интеллектуально -культурного развития. Не считаете ли вы, что нужно принять программу, которая подняла бы духовный уровень людей? – Это же очевидно, что никакие императивы государства не могут привести к рождению великого художественного произведения. Этому никто не может научить. Мы можем тысячи кампаний типа "Культурное наследие" проводить. Нужно высочайшее филигранное искусство, чтобы духовность не отпрянула от тебя в твоих попытках управлять ею. Все будет нормально, в этом отношении не нужно сильно волноваться, надо только это знать. Наша задача – говорить ребятам, наделенным искрой божьей, что они нужны, чтобы они ощутили свою востребованность. Режиссер Костя Салыков сделал потрясающий фильм "Балкон", это была "новая волна" в казахском кино. Помимо организационных усилий, присутствовала душевная сопряженность. Они понимали, что это нужно не Госкино, не "Казахфильму", не славе республики – это нужно нашим современникам. Эта тонкая материя делалась, делается, и будет создаваться. – Когда мы говорим о духовном развитии, имеем в виду вопрос строительства Домов культуры, издания дешевых книг. Вы участвуете в проекте "Мадени мура", но он многим не по карману… – Мне 68 лет, и всю жизнь я дружу с людьми, которые были необыкновенно одарены от природы – Аскар Сулейменов, Алан Медоев, Салихитдин Айтбаев. И эти люди не нуждались в том, чтобы им по дешевке покупали книги. У них была развита душа. Если это желание, обязательно найдешь книгу – через Интернет, у друзей, но ты встанешь на тропу познания. И не надо никого надо винить за то, что нет клубов, библиотек. Мы к свободе духа прорвались еще во времена застоя, когда все было запрещено. С трудом нашли человека – Саина Муратбекова, который привез нам из-за рубежа книгу, в которой мы впервые прочитали Магжана Жумабаева, Мустафу Чокая, Ахмета Байтурсынова. Через это мы "пристегнулись" к благородной колеснице идейных духовных исканий Алаш Орды. И это был наш внутренний индивидуальный зов. Поэтому, если человек сам не пробивается, то взять его за руку и привести куда-то – это уже вопрос другой. Дважды репрессированная наша семья жила в Мерке, до 6 лет я жил в глинобитном доме, при керосиновой лампе, вместе с детьми репрессированных Биляла Сулеева, Ильяса Джансугурова. Поднимала семью одна моя мать Фатима, об этом написано в книге "Фатима", изданной на днях при поддержке "Фонда им. Мухтара Ауэзова" . При чем здесь благостные условия? Если в тебе эти чувство справедливости, а оно сродни чувству гармонии, и ты стремишься к гармонии – тупость неприемлема. – За последние годы в Казахстане было построено десятки мечетей, и единицы библиотек. Это несоразмерно… – Если говорить о мечетях, то, значит, и о вере. Я не буду говорить банальностей о том, что все мы от единого Бога. Но все мы вольны в избрании религии, ее направлений. Наш ислам очень органично переплетен с тенгрианскими представлениями. Тенгрианство – замечательное мировидение, которое нужно серьезно освоить, и это непростой путь. Это философия людей, живущих на больших пространствах. Это колоссальный опыт всех наших предков. Вера в условиях большого пространства и при относительно небольшом количестве людей. Тенгрианство сродни японскому мировоззрению, в горном Алтае оно очень развито. Это вера, переплетенная с великим знанием. В ней прослеживается суфийский принцип – абсолютное мощное знание с опорой на факты и логику. Она синтезирует лучшее, что есть в каноническом исламе. Нужна большая работа души. И через это надо пройти, это надо ощутить… - Мурат Мухтарович, вы уделяете большое внимание вопросам образования. Китайское правительство ежегодно выделяет субсидии для обучения казахстанских студентов в Китае. И наши студенты, проучившись там 2-3 года, приезжают оттуда абсолютно другими людьми, с другим мировоззрением. Не видите ли в этом негативных тенденций? – Нет, как человек, знающий Китай изнутри (я там бываю ежегодно), могу с уверенность говорить о том, что в Китае хватает и огромной массы своих нерешенных проблем и вопросов. И я не думаю, что в этом сказывается какая-то целенаправленная политика. Не только в Китае обучается наша молодежь, но и в религиозных заведениях арабских стран, из которых выпускники приезжают с совершенно просветленными глазами… У нас есть три специалиста, кот действительно хорошо знают Китай. В числе них – наш премьер-министр Карим Масимов, политолог Константин Сыроежкин. Сыроежкин, кстати, подарил две мне своих книги, посвященных изучению Китая. Но, к сожалению, эти труды остаются как бы теоретическими, не используемыми на практике. Надо создать центр, например в Алматы, по изучению соседнего государства. И собрать там все материалы о Китае, вплоть до данных внешней контрразведки, как в России. Почему-то у нас до сих пор не решаются создать такую организацию. – Сейчас выпускается огромное количество разной литературы, чиновники пишут свои биографии и манускрипты. Не случится ли так, что в этом море потеряются вечные книги, а о стране будут судить по книгам какого-нибудь чиновника? – Не только чиновники пишут книги, но и графоманы вносят свою лепту. Сейчас очень легко напечатать, издать книжку. Мера деградации общества никем не вычислена. Если этому обществу не будет нужен великий настоящий казахский язык, романы-эпопеи, что можно сказать об этом обществе? Что касается феномена языка Мухтара Ауэзова и его романа, то, думаю, пока казахи будут жить на этой земле, они будут ценить "творцов вечных ценностей". Как говорил Мухтар Ауэзов: "критик подвергает оценке книгу, а книга оценивает критика". "Абай жолы" пребудет в веках, и если народ справится с поставленными задачами в качестве образования народа, нации, значит, Абай будет рядом... Надо давать возможность последующим временам становиться лучше, чем время настоящее. Разия Азимова